Через сомнение – к мудрости
N 33, 2004 г.

Российское гуманистическое общество продолжает публиковать переводы сочинений одного из ярких представителей современной американской культуры и международного движения светских гуманистов профессора Пола Куртца. Подготовлен к изданию один из его важнейших теоретических трудов - книга «Новый скептицизм. Исследование и надежное знание» (Paul Kurtz. The New Skepticism. Inquiry and Reliable Knowledge. Buffalo: Prometeus Books, 1992).

Книга состоит из четырех частей.

«Скептицизм в историческом измерении». Здесь содержатся определения главных разновидностей скептицизма, таких как нигилизм, тотальный негативистский скептицизм, нейтральный скептицизм, безверие и исследовательский скептицизм (сторонником и теоретиком которого является автор); дается подробный историко-философский обзор школ скептицизма – от софистов и Пиррона до различных концепций современного прагматизма и скептического исследования.

«Исследование и объективность». В этой части автором предлагается концепция надежного знания, проясняются связи здравого смысла и науки, формулируются принципы этики убеждений, основанной на идее объективности.

«Паранормальное, религия и фантазии». Определяются области так называемого паранормального, его разновидностей, исследуются исторические типы человеческих иллюзий и заблуждений. Религиозные мифы рассматриваются как часть веры в потустороннее, общей с паранормальными верованиями, но признается особая социальная реальность и определенная историческая оправданность религиозной веры и традиционализма, обосновывается принцип терпимости. Рассматриваются доказательства бытия Бога, позиции игтеизма, атеизма и агностицизма. Часть завершается главкой «Можем ли мы жить без мифов?»

«Практические суждения». Здесь исследуются проявления различных видов скептицизма в этике и политике. Излагается оригинальная концепция «евпраксофии».

В приложении сообщаются сведения о Комитете по научному исследованию заявлений о паранормальных феноменах (CSICOP) и Комитете по научной экспертизе религии, организатором и активистом которых является Куртц.

Значимость трудов Куртца определяется не только их научной и философской ценностью, но и тем, что в них с наибольшей силой выражается стратегия тех организаций мирового сообщества, которые преданы ценностям науки, социального прогресса, демократии и фундаментальным моральным добродетелям. Современная культура, объективно ставшая единым целым, отмечена вместе с тем невероятной пестротой, плюрализмом и противоречивостью. Она предельно динамична, её влияние как огромного конгломерата идей и информационного феномена становится с каждым днем всё более мощным как в отношении индивида, так и широких масс людей.

Россия находится сегодня в одном из культурных водоворотов, в состоянии перехода, колебаний между «плохим» и «хорошим» старым, с одной стороны, и «плохим» и «хорошим» новым — с другой. В этих условиях так важен учёт позитивного отечественного и мирового опыта, позволяющего избежать лишних ошибок либо смягчить существующий негатив в экономике и политике, в социальной и частной сфере человеческих отношений. Исторический опыт России последнего столетия говорит о том, что наше восприятие мировой культуры было весьма односторонним. Ещё более однобоким, даже узким и слепым было «претворение в жизнь» некоторых западных идей. Но и сегодня мы так же неупорядоченно, фрагментарно и некритично изучаем и воспринимаем то, что наработали другие народы за то время, когда мы жили иллюзиями в условиях тотальной большевистской диктатуры.

Одним из существенных пластов мирового опыта, в России не воспринятого, не понятого и уже потому не освоенного, оказался гуманизм, который, как выяснилось, не исчез, не провалился в дыру ницшеанства и догматизированного ленинизмом марксизма. Он успешно рос и плодотворно трудился в Европе и Азии, в Австралии и на других континентах, делая своё благородное дело скромно, не претенциозно и подчас просто незаметно. Он оказался единственным универсальным мировоззрением, не несущим ни обществу, ни человеку политических, религиозных и иных конфликтов и вражды. Его ценности постепенно образовали фундамент как современных демократий, так и международного права, движений за права человека и охрану окружающей среды. Адекватность планетарного гуманизма основополагающим потребностям человечества стала очевидной, когда возникновение мирового сообщества стало свершившимся фактом.


Гуманизм сегодня — это мощное коллективное мировоззрение и образ жизни наиболее сознательных и общественно активных мужчин и женщин планеты. Признаками современного гражданского или светского гуманизма являются ориентация на научную картину мира, свободомыслие, основные общечеловеческие морально-правовые ценности и критическое мышление. Всего этого так не хватает нынешней российской культуре, общественному мнению и личной позиции большинства россиян!

Вот почему работа П. Куртца представляется столь нужной, актуальной и полезной. Она ничего не обещает и ни к чему не призывает. В ней нет таких привычных, одновременно пугающих и манящих универсальных рецептов, обещаний всего и сразу, броских лозунгов и прочей демагогии, к которой тянется и от которой не может отказаться наше подсознание. В ней нет и того декаданса и зауми, столь сладкой нашей вконец заморочившей себя гуманитарной интеллигенции, погрязшей во всякого рода постмодернистской экзотике. Эта книга практична, серьёзна, искренна и реалистична. Она исполнена размышлений, в ней много оставленных открытыми вопросов и сомнений. Но в ней же есть сильная и добрая воля, устремлённость к истине, желание поделиться с читателем результатами поисков настоящих ценностей жизни. И самое важное — в том, что она предлагает определённые методы, подходы к жизни, указывает способы мышления, отношения и оценки, которые в силу своего реализма могут оказаться весьма и весьма эффективными, успешными во всех областях нашей деятельности — познавательной и правовой, частной и общественной, моральной и эстетической. Книга Куртца о «новом скептицизме» обращена не только к специалистам в области философии, этики, науковедения и религии. Она обращена ко всем нам, к человеку в его реальных ситуациях, когда необходимо думать и принимать решения, когда нужно совершать поступки и делать что-то конкретное. Эта книга о сомнении и свободе, о разуме и достоинстве человека, о его праве на ошибку и на достойную творческую жизнь.

Могу предположить, что многое в этой книге будет для российского читателя необычно. В ряде случаев ему будет трудно воспринимать логику рассуждений и идеи американского учёного, поскольку наши традиции мышления во многом отличны от тех, к которым принадлежит автор. Но это, возможно, будет только стимулировать интерес к предлагаемому тексту. Что может быть увлекательнее, чем познание нового? Можно предположить и то, что многое будет принято и одобрено непредвзятым читателем, поскольку вся книга дышит духом научной добросовестности, человечности и бескорыстной любознательности, она открыта читателю, она написана умным и искренним человеком. Её идеи, при внимательном чтении книги, не представляются сложными и отвлечёнными. Пожалуй, единственной трудностью может быть усвоение некоторых терминов (что было особой проблемой для переводчика и за что он несёт большую долю ответственности).

У меня есть надежда, что подробный разбор этого сочинения будет дан в рецензиях специалистов, ведь, по существу, в нём разрабатывается круг проблем, которые оказались вне поля зрения российских философов и культурологов. Это и проблемы активистской и эффективной теории познания, и философского натурализма, вопросы научных методов мышления, синтеза этики и рациональности, исследования паранормальных верований, проблема новой парадигмы культуры и многие другие. Заслуживает обсуждения и концепция евпраксофии, предлагаемая Полом Куртцем.

И всё-таки не это главное. Главное в том необычном для нас торжестве здравого смысла и человечности, которое составляет психологическую, жизненную суть мировоззрения одного из выдающихся представителей современного гуманизма. Я бы назвал эту книгу лучшим лекарством от пессимизма и уныния, заблуждений и самообмана, от иллюзий и беспочвенного фантазёртва, от многого того, что ещё так мешает россиянам укрепить в себе рациональные начала, оптимизм, волю к личному поступку и гражданскому действию, к свободной, ответственной и творческой жизни.

Валерий Кувакин

наверх