Перестало ли РГО быть приверженным светскому гуманизму?
N 22, 2002 г.

(Из материалов семинара РГО 27-29 июля 2001 г.)

Г. Шевелев. Вопрос "Почему мы перестали употреблять слово "светский" в сочетании со словом "гуманизм"?", внесенный по моему предложению в повестку дня семинара, вытекает из содержания некоторых материалов последнего времени.

Начну с того, что в феврале с. г. одна из дам - членов СПб отделения РГО, беседовавшая в Москве с В.А. Кувакиным, сообщила, что он считает возможным принимать в РГО религиозных гуманистов. Я попросил В.А. подтвердить или опровергнуть это, поскольку Устав РГО, действовавший на тот момент, предписывал членам нашего Общества оппонировать всем формам религиозного мировоззрения. В.А. ответил мне:

"Верующие могут быть членами нашего общества, но мы об этом можем не знать и не имеем права копаться в их личной жизни".

Как же так, подумал я, ведь, вступая в РГО, человек подписывается под словами "Уставные цели РГО разделяю". Значит, религиозный человек просто пойдет на обман? И я написал В.А.-чу:

"Если Вы считаете, что можно быть членом РГО, не соблюдая его Устав (лишь бы "мы об этом не знали"), то надо внести это в текст Устава. Так и написать в скобках после слов "Оппонирование и критика... традиционных и нетрадиционных форм религиозного мировоззрения", что, мол, на самом деле ничего этого делать не обязательно, можно преспокойно верить в потусторонее и порицать науку, лишь бы называть себя при этом светским гуманистом. Но после этого я лично крепко подумаю, состоять ли мне в таком эклектичном РГО. Я согласен, что "РГО выступает за открытый диалог между светскими и религиозными гуманистами с целью укрепления идей гуманизма в России и расширения его социальной базы", но из этого вовсе не следует, что наших оппонентов, религиозных гуманистов, надо принимать в члены РГО. Я заметил, что Вы совсем перестали употреблять в паре со словом "гуманизм" слово "светский". Это кажется удивительным, поскольку РГО по Уставу - объединение именно светских гуманистов, а не каких угодно. Я уже не в первый раз касаюсь этого вопроса, но Вы упорно отмалчиваетесь. А по радио "Свобода" Вы сказали, что расстались с богом "очень дружески", говорите о "каком-то возможном партнерстве" с ним. Вы не опровергли слух о том, что отказались подписать антиклерикальную резолюцию московских атеистов. Как частное лицо Вы, конечно же, имеете на это полное право и ни перед кем не должны отчитываться. Но как лидеру РГО Вам, по-моему, нельзя отмалчиваться. Я считаю, что если РГО больше не объединение СВЕТСКИХ гуманистов, то надо открыто об этом заявить, созвать съезд и внести изменение в Устав (написать, что мы - объединение граждан, которые либо никак не определяют свое отношение к религии и церкви, либо даже относятся к идее сверхъестественного (бога) сочувственно, по-дружески, не видя в ней никакого вреда ни для отдельных людей, ни для общества".

Последовал такой ответ В.А.:

"Я говорил и буду говорить не только о светских гуманистах, но и о "каких угодно", потому что для гуманизма человек неделим, и в каждом может быть та или иная толика человечности, к которой мы и должны апеллировать. Как Вам должно быть известно, я не только гуманист, но и скептик, философ. И потому стараюсь смотреть на вещи максимально широко открытыми глазами. О моем отношении к идее бога и его возможного существования я пишу в своей книге "Твой рай и ад", которая, я признаю, написана местами сложно, но в которой все эти вещи прописаны достаточно подробно. Говоря откровенно, меня огорчает, что мою книгу порой очень плохо знают и не читают, не говоря уж о ее изучении А терять время на эпистолярный междусобойчик я просто не могу себе позволить. О моем понимании гуманизма я тоже все время пишу. При этом обращаю Ваше внимание, что я все чаще употребляю выражение "гражданский гуманизм" в качестве светского, поскольку как граждане мы живем, в соответствии с Конституцией в СВЕТСКОМ государстве. Кроме того, у гуманистов есть и должно быть много союзников в самых различных сферах общества, к примеру, я не отрицаю и даже приветствовал бы диалог между светскими и христианскими гуманистами. Давайте к этому вопросу больше не возвращаться".

В конце мая В.А. сообщил о юридической регистрации РГО как общественной организации, а 30 июня прислал текст нового Устава, который, как, кстати, оказалось, был принят на некой неведомой нам, петербуржцам, "Конференции" еще 31 марта. И вот в этом тексте я прочел, что РГО больше не "оппонирует религиозному мировоззрению", а лишь только "содействует":

  1. развитию гуманизма, в том числе... светского, гражданского;

  2. изучению принципов научно-атеистического и других форм нерелигиозного мировоззрения (скептицизма, агностицизма, индифферентизма по отношению к религии);

  3. проведению научного исследования... традиционных и нетрадиционных форм религиозного мировоззрения.

После того, как я воспринял всю эту информацию, у меня сложилось впечатление, что В.А. как-то слишком смягчает...

В. Кувакин. Казачок засланный, что ли?

Г. Шевелев. ... в общем, перестал говорить о светском, в смысле нерелигиозном, гуманизме не случайно...

Ю. Сенчихина. Это я посоветовала. И знаете, почему?

Г. Шевелев. ... и я хотел бы услышать от В.А. разъяснение. Оно нужно не только мне, но, надеюсь, и всем присутствующим, а также молодежи, которой, к сожалению, очень мало, практически нет в РГО, но из которой, в основном, состоят атеистические общества Москвы и некоторых других городов. Хорошо бы нам сомкнуть с ними ряды, но, кажется, на рубеже отношения к религии между ними и кое-кем из нас существует противоречие. Я планирую через Интернет ознакомить их с результатами нашего семинара.

И. Блатов. Вы ответите, В.А.?

В. Кувакин. Ну, я не знаю. У нас ведь "круглый стол". Может быть, надо обсудить в более широком контексте.

Ю. Сенчихина. Мне не безразлична ваша организация и ее судьба, поэтому я иногда даю какие-то советы, может быть, с вашей точки зрения, неверные. В последнее время слово "светский" приобрело несколько скандальный характер. В СМИ оно настолько дискредитировано, что, пожалуй, не стоит сейчас зацикливаться на нем. Надо искать новые выражения. Мне приходится часто общаться со студентами и показалось, что возможно их привлечение в РГО. И вначале это получалось. У В.А. были очень хорошие контакты со студентами-политологами, которые более настроены на атеистическую политическую общественную ориентацию. РГО помогало им выпускать газету и т.д. Но они максималисты и, как ни прискорбно, ищут какие-то новые формы. А мы застыли на светском гуманизме как оголтелом воинствующем атеизме, который себя уже дискредитировал. Зациклились на массе вещей, которые для молодежи являются рухлядью. Поэтому я приветствую поиски В.А-чем каких-то новых путей и контактов. Это не значит, что он мимикрирует, что он конформист. Он ищет новые пути и методы привлечения людей в наши ряды. Вы же видите, что за прошедшие годы мы с вами как были тет-а-тет, так и остались. Молодежь почти вся от нас отпочковывается. Ей эти вещи не интересны, она смотрит на мир более широко, чем мы с вами. Так давайте переступим через наши принципы и шаблоны. Нет, не надо носить крест на шее, вас никто не заставляет. Но давайте каким-то образом... Вот если атеист приходит в церковь, его встречают там с радостью, его никто не клеймит, не выгоняет. К нему относятся терпимо как к заблудшему сыну. Так почему же мы заблудших верующих должны отталкивать? Может быть, они в наших рядах найдут для себя что-то интересное и новое.

И. Блатов. А у Вас есть какое-нибудь предложение, чем заменить слово "светский"? И как нам дальше действовать?

Ю. Сенчихина. Дело не в словах.

Л. Балашов. Я тоже выступаю против выражения "светский гуманизм", но несколько по иным основаниям. Ведь если существует светский гуманизм, то, значит, существует и религиозный. И мы как бы ставим на одну доску эти два вида гуманизма. Зачем это? Читайте, что написано в моем "Гуманистическом манифесте": "Гуманизм не может быть светским или религиозным. Он один - для верующих и неверующих". Не надо этих прилагательных к гуманизму. Полноценным может быть только гуманизм свободомыслящего человека. А религиозный гуманизм ущербен. И этот термин, я считаю, в принципе не имеет права на существование.

И. Блатов. А считаете ли Вы возможным принимать в наше Общество верующих?

Л. Балашов. Верующих гуманистов? Конечно. Но это не религиозный гуманизм. Просто этот человек принимает всей душой... Мне ближе верующий гуманист, чем атеист, скажем, фашистского и т.п. толка.

С. Перуанский. Я присоединяюсь к Льву Евдокимовичу, что все эпитеты к слову гуманизм - светский, гражданский, секулярный и т.д. - ни к чему. Зачем огород городить? Вот В.А. в своей книге пишет, что никому не надо ничего внушать, а сам говорит, что верующим людям надо внушать, что бога нет, что верить в него не нужно. А ведь светский гуманизм именно на это ориентирован: надо внушать, что бога нет, что верить плохо. Игорь Владимирович (Блатов) в своем докладе сказал сегодня, что молитва для верующего - это вид аутотренинга. Разрушая его, позаботьтесь-ка сначала заменить чем-то. Зачем мы насилуем человека? В светском гуманизме заключено противоречие. С одной стороны его приверженцы называют себя атеистами. Если так, то доказывайте, что бога нет. Но они тут же говорят: "Ой, нет, мы не вмешиваемся в мировоззрение верующего. Пусть себе верит". Но тогда вы не атеисты. Тогда разберитесь сначала, чего вы хотите. Разберитесь и содержательно, и терминологически, ибо все эти эпитеты к слову "гуманизм" входят в противоречие с утверждениями самих гуманистов. Тут полнейшая путаница, чехарда. Зачем им это нужно? Даже в устав эту чехарду вводят. Гуманизм един, а всякие там секулярные и светские - от лукавого.

Ю. Дюбенок. Гуманизм - это же от слова человек. Гуманизм, человечность - в человеке.

В. Кувакин. Но в человеке есть и бесчеловечность. Почему вы на это глаза закрываете? Человек в целом - это буквально все: и гуманизм, и антигуманизм.

Г. Шевелев. Тут отвергают термин "светский" на том основании, что он означает не только нерелигиозность, но и принадлежность к высшей аристократии. Хорошо, а почему бы не говорить прямо - нерелигиозный гуманизм?

Л. Балашов. Тогда мы признаем, что есть и религиозный. А его нет.

В. Васин. С одной стороны, гуманизм, конечно, только один. И конечно - только нерелигиозный, только атеистический. Поэтому проблема остается, и над ней надо еще думать. Если мы ее не решим, то действительно молодежь к себе не привлечем. А она - будущее гуманизма. Так что проблема поставлена правильно, серьезно. С Сергеем Серафимовичем я согласиться не могу. Вы ориентируетесь на допустимость религиозного гуманизма. Это - дезинформирование, зародыш раскола в наших рядах.

В. Андреев. Можем ли мы сотрудничать с религией? Геннадий Григорьевич считает, что мы должны выработать ясную позицию в этом вопросе, четко определить понятие гуманизма. Но мы не можем это сделать, потому что каждый стремится формулировать гуманизм в силу своего понимания. Г.Г. говорит о возникновении в молодежной среде атеистических обществ, а Юлия Борисовна, наоборот, сообщает, что часть молодежи склоняется к религии. И перед нашим Обществом стоит проблема синтезировать верующих людей и атеистов. Зачем мы нужны, если не сможем это сделать. Я согласен с В.А., что в человеке есть бесчеловечное. Так давайте искать человечное в человеке. И верующие, и атеисты - люди. Если мы не можем их объединить, тогда мы, я считаю, не нужны.


В. Кувакин. Мы начали с конкретного вопроса о термине "светский гуманизм". Я не знаю, насколько Г.Г. удовлетворен тем, что здесь уже сказано. Я думаю, что его вопрос несколько некорректно сформулирован. Почему в нем слово "мы"? Кто такие - "мы"? Если слово "светский" перестал употреблять я, то это неправда. Я специально взял последние журналы, посмотрел, да и к Уставу руку приложил. Там термин "светский гуманизм" присутствует. Я его употреблял, употребляю и буду употреблять. Когда же я говорю, что правомерно использовать всесто него термин "гражданский гуманизм", я преследую несколько целей. Первая - обратить внимание на то, что гуманизм обращен ко всем гражданам. И поп, и военный, и штатский человек - все мы граждане. Это нас объединяет. Но, с другой стороны, принадлежность к духовной, военной и гражданской сфере, в известном смысле и разделяет. Человек духовного звания имеет как бы двойное подданство: конституционное и подданство той религиозной конфессии, членом которой является. Как он это совмещает - вопрос особый, но он уже как бы отличается от человека гражданского звания. Так же и военный человек. Он подчиняется не только Конституции, но и уставу воинской службы, который вводит определенные ограничения его гражданских свобод. И вот в термине "гражданский гуманизм" как бы подчеркивается, что он не военный, не религиозный, а гражданский, т.е. светский. Здесь, конечно, связь между светским и гражданским очень и очень тесная. Кроме того, здесь я руководствовался также "пропагандистским", точнее говоря, просветительским мотивом - дать еще один маленький шанс, расширить возможности нашего гуманистического просвещения. В каком отношении? Вы знаете, какое большое значение для сознания имеют слова. Удачно выбранное слово или выражение становится порой, как говорится, крылатым, может иметь почти магическую силу. Конечно, слово "гражданский" такой силы не имеет, но для определенной части общества оно, может быть, более понятно, чем слово "светский", тем более "секулярный". От последнего мы отказались еще и потому, что у нас не было секуляризации церкви, т.е. отторжения земель у монастырей и церквей в пользу государства. Этот термин по своему происхождению западный, европейский. А вот слово "гражданский" понятно: гражданский кодекс, гражданская честь, гражданское достоинство - все это не требует особого разъяснения. Кроме того, вводя новый, свежий термин, мы, может быть, привлекаем этим внимание людей: что такое, что за "гражданский гуманизм", никогда раньше не слышали? Возникает интерес.

Мне кажется, мы оказались в некотором противоречии, и чтобы снять его, должны решить одну теоретическую проблему. Попробую сказать об этом очень кратко и популярно.

К чему сводится это противоречие? Гуманизм действительно один на всех, это гуманизм и ничего больше или меньше. Гуманизм как идея, как теория, как идеал, как норма - это одно на всех, всеобщее, универсальное понятие. У гуманизма есть некое собственное содержание, которое безотносительно к каждому из нас, к каждому конкретномк лицу. Точно так же в науке есть, например, понятия точки и абсолютно твердого тела, и эти понятия существуют независимо от частного мнения ученых. Гуманизмом мы называем некоторое неявно выраженное и неявно осознанное общее в наших мировоззренческих принципах. Если бы его не было, если бы нас ничего не объединяло, мы с вами не встретились бы и не стали говорить. Задача в том, чтобы это общее выявить. И мы делаем это по ходу жизни. Я согласен с тем, что если логически, теоретически продумать понятие гуманизма как такового, то он действительно не светский, не атеистический и не религиозный. Это просто гуманизм как гуманизм. И он, конечно, не может исключить идеи бога, если продуман до конца в рамках своего собственного содержания. Почему? Потому что в основе гуманизма лежит идея о том, что человек является приоритетной, высшей ценностью по отношению к самому себе. Поясню, что значит "по отношению к самому себе". Это значит, что мы не можем жить даже друг за друга. Каждый живет за себя и сам является для себя точкой отсчета и свободы, и ответственности, и добра, и зла, и человечности, и бесчеловечности. В этом смысле он приоритетен и первичен по отношению к себе. Человек становится в центр Вселенной. Не потому, что он хороший или плохой, а потому, что сознает себя как высшую ценность, за которую отвечает. И только с этой точки зрения он может рассматривать всех остальных, потому что эта точка зрения дает ему возможность рассматривать и другого человека как высшую ценность, и космос как субстанцию, достойную уважения и почтения, и каждую былинку уважать, потому что это тоже какая-то собственная сущность. Устанавливаются равноправные, подлинно человеческие отношения человека к самому себе, миру, природе, всему, что существует.

Но гуманизм - это реализм. И то, чего нет в природе и в нем самом, он изгоняет как фикцию. Таково глубоко логически продуманное отношение к идее бога. Никто не смог доказать, никаким трезвым умом, никаким опытом, разумом, жизненным, социальным или другим способом существование сверхъестественного, потустороннего существа, того, что связано с существованием бога. Научное мышление начисто отвергает эту субстанцию. Идея происхождения бога давно объяснена и социологически, и психологически, и биологически, и экономически. В рамках собственного теоретического содержания гуманизма, его собственной сущности нет места для идеи бога.

Это - одна сторона дела. Но мы - конкретные существа, а не абстрактные идеи. Мы живем как уникальные существа, несущие в себе уникальные мировоззрения. И в рамках человеческого существа, которое шире, богаче и ценнее любой идеи, формируется свое собственное представление о гуманизме. Но и это еще полдела. А все дело состоит в том, что мировоззрение конкретного человека всегда шире любого "изма", в том числе гуманизма. Поэтому я могу быть гуманистом и одновременно убежденным алкоголиком, верующим, атеистом, фанатичным экологистом, глобалистом, физиократом, кем угодно. Почему так происходит вопреки всякой логике? Потому что человек не сводится к логике. Я не знаю механизмов, почему это может так быть, но де факто каждый из нас может содержать внутри себя, в рамках собственного мировоззрения совершенно несовместимые вещи. Это парадокс, с одной стороны, очевидный, а с другой, необъяснимый.

Гуманизм - мировоззрение пробабилистическое и фалибилистическое. Его пробабилистическая сущность состоит в том, что он не претендует на абсолютную идею, а принимает вероятностные утверждения. А фалибилистичен он потому, что является мировоззрением, которое по жизни, по истории, по опыту подвержено заблуждениям и ошибкам. Понимая эту реальность, оно не должно заведомо отказываться от того, что, может быть, завтра мы обнаружим какие-то ошибки, а послезавтра окажемся в тупике.

С. Перуанский. Но это же неверие в собственную правоту!

В. Кувакин. Нет, это фалибилизм. Философия давно показала, что наше знание - это сложный конгломерат заблуждений, ошибок, истины и т.д. Ошибки в своем знании, какие-то недопустимые экстраполяции научного знания человечество выявляет порой через столетия. Это совершенно очевидный процесс, но мы его игнорируем, потому что нам хочется здесь, сейчас и навсегда иметь абсолютную истину. Так что в сознании каждого человека гуманизм может сочетаться с чем угодно.

Как относиться к понятию "религиозный гуманизм"? Он, может быть, имеет право на существование просто в силу традиций русского языка. На самом же деле что это такое? Это гуманизм верующего человека, но это не значит, что есть специфический религиозный гуманизм. Нет, просто этот человек ведет раздвоенную жизнь. Если бы он попытался разобраться в своем собственном мировоззрении, то понял бы, что его вера несовместима с его гуманизмом. Но ему не хочется делать это по ряду причин: то ли по недостатку образования, то ли из-за страха или косности, догматизма, то ли из нежелания ощущать психологический дискомфорт. Все мы хотим, чтобы у нас в голове была гармония. Так и верующий, зачем ему эти головные боли? Он спокойно идет в церковь, ставит свечку и так же спокойно осуществляет филантропическую гуманистическую деятельность. Он ведет двойную жизнь, и это его устраивает. Но это не значит, что гуманизм и его вера совместимы. Они совместимы не внутри себя, а только в его голове. Вот почему мы можем говорить и об атеистическом гуманизме как гуманизме атеистического человека, и об экологическом гуманизме как гуманизме человека, озабоченного глобальными экологическими проблемами, и т.д.

Итак, получается парадокс, противоречие. С одной стороны, правда состоит в том, что гуманизм един для всех, а с другой - что он уникален и реальных гуманистов столько, сколько реально человечных людей.

Г. Гивишвили. Я редко спорю с В.А., но сейчас хочу сказать, что ученый, общаясь с публикой, не должен объяснять все, что он проделал или думает о проделанном. Например, народу наплевать, какие физические реакции протекают в реакторе атомной электростанции. Ему важно, что есть люди, которые, управляя реактором, хорошо знают свое дело. Так должно быть и у философов. Проблемы гуманизма действительно очень тонкие, и если мы будем стараться делать все их достоянием широкой общественности, то, боюсь, только оттолкнем ее. Когда мы говорим о фалибилистичности гуманизма и не можем толково объяснить людям, что это такое, это плохо. Большинству людей нужны простые, доступные истины. Вроде того же бога. Поэтому, В.А., у нас должно быть как бы два языка: один - исследовательский, для общения между собой, другой - просветительский. Мы должны четко понимать, каков состав нашей аудитории, на кого направлена наша информация. А мы порой пытаемся донести до общественности такие вещи, которые сами улавливаем с трудом, а надо говорить только ту часть, которую общество может понять и принять.

В. Кувакин. Думаю, что не надо сильно разводить исследовательский язык от просветительского. В рамках просвещения некоторые вещи, хоть и сложные, но объективные, все же должны проникать в общественное сознание, в котором сейчас представление о гуманизме очень поверхностное, вульгарное и во многом неверное. Больше того, оно накладывается на определенный тип психологии, сформированный в нас советской властью. Эта психология, чаще всего неосознаваемая, требует очень ясного и четкого ответа на все вопросы, как было в программе партии, в официальном марксизме-ленинизме. У народа (и у нас с вами) сформировался подсознательный стереотип: воспринимать всякий "изм" как истину в последней инстанции. И если он не такой, мы кривимся и говорим, что это чепуха, сами не понимая того, что ставим себя в догматическое, глупое положение. Гуманизм и прост, и сложен. И эту сложность тоже нужно людям объяснять. Спрашивают, что же это за мировоззрение, если оно заранее говорит, что несет в себе возможные ошибки. Да, несет так же, как всякое научное знание. Надо объяснять вероятностный характер гуманизма, а не говорить, что он содержит некую абсолютную истину. Это, если хотите, новый тип мышления, очень новое и современное мировоззрение. Оно очень адаптивное, воспринимает достижения наук и интегрирует их. Ведь фалибилизм был открыт в науке, и вероятностные подходы - в естественных науках. И все это гуманизм принимает и пытается внести в себя таким образом, чтобы сделаться максимально совершенным. И вот это надо доносить на языке не только исследователя, но и просветителя. Трудно, но это необходимо делать. Иначе мы будем встречаться с непониманием и недоразумениями.

Г. Шевелев. Очень рад, что состоялся этот разговор. Повторяю, он важен не только для присутствующих, но и еще более - для молодых людей, которые пока смотрят на РГО со стороны. Я ознакомлю их с магнитофонными записями через Интернет и надеюсь, что они выскажут свое мнение, которое нам необходимо знать. Может быть, мы найдем пути к сближению, что является одной из главных наших задач. Ведь за мыслящей молодежью - будущее России.

наверх