Суд над организаторами выставки необоснован

Информационное агентство "За права человека". Общероссийское общественное движение “За права человека”

125009, Москва, М. Кисловский переулок, д.7, корп.1, пом. 21, тел. (095)291-62-33, т/ф (095)202-22-24, e-mail: news@zaprava.ru; http://zaprava.ru/

Виднейшие российские юристы заявляют о необоснованности преследования организаторов и участников выставки "Осторожно, религия!"

Москва, 25 марта 2005 г. - значительное число известнейших российских правоведов подписали экспертное заключение о том, что "уголовное преследование Самодурова Ю.В., Василовской Л.В., Михальчук А.А. является юридически необоснованным и... должно повлечь вынесение только оправдательного приговора". Одновременно Организация "Международная амнистия" заявила российским властям о том, что в случае приговора к реальному лишению свободы Юрия Самодурова , Людмилы Василовской и Анны Михальчук - они будут признаны узниками совести.

Приводим полный текст заключения Независимого Экспертно-правового совета (НЭПС - http://www.neps.ru/):

Заключение экспертов

28 марта 2005 г. в Таганском районном суде г. Москвы состоится оглашение приговора по делу о проведении художественной выставки "Осторожно, религия!" в Центре-музее А.Д. Сахарова в январе 2003 г. Организаторам выставки и художнице А. Михальчук вменяется "публичное выражение в наглядно-демонстрационной форме унизительного и оскорбительного отношения к христианской религии в целом, а к православному христианству и Русской православной церкви в особенности, а также к религиозным символам православных верующих", что квалифицируется как преступление по п. "б" ч. 2 ст. 282 и ч.1 ст. 282 (в отношении А. Михальчук) УК РФ. В своих выступлениях в прениях государственные обвинители просили суд назначить подсудимым наказание, связанное с реальным лишением свободы в колонии-поселении, а экспонаты выставки, изъятые следствием, уничтожить.

Вполне допустимо, что некоторые экспонаты выставки могли не понравиться отдельным верующим (как, впрочем, и атеистам). Однако это не создает никаких правовых и моральных оснований для разгрома выставки, освобождения от уголовной ответственности погромщиков и привлечения к ответственности организаторов выставки и художников, представивших на нее свои работы.

Если бы выставка не была разгромлена, то вокруг нее должна была бы произойти публичная дискуссия. Такая открытая дискуссия, даже в самых резких ее формах, была бы, безусловно, полезна. В ее рамках российское общество смогло бы обсудить вопросы о границах допустимого в искусстве, о необходимости самоограничения в самовыражении, об ответственности (или безответственности) художника перед обществом.

Заметим, что выставку с момента открытия посетило примерно 20 человек, так что говорить о ее вызывающем и провокационном характере не приходится. Об этом же свидетельствует и то, что выставка проводилась именно в музее – светском пространстве, специально предназначенном для демонстрации произведений искусства, а не вблизи мест религиозного почитания.

В судебном заседании по данному делу исследовалось постановление следователя о прекращении уголовного дела в отношении погромщиков, из которого следует, что погром выставки был преднамеренной, заранее спланированной акцией людей, которые даже не пытались понять смысл представленных на ней экспонатов, а сразу же приступили к уничтожению работ художников. Заслуживает внимания и тот факт, что уголовное дело в отношении погромщиков было прекращено вследствие бездействия прокуратуры, пропустившей срок подачи кассационного представления на постановление Замоскворецкого суда г. Москвы. Прокуратура оставила без внимания то обстоятельство, что уголовное дело в отношении погромщиков (задержанных на месте преступления и признавших факт погрома), было признано Замоскворецким судом, возбужденным без достаточных оснований (!), что является абсурдом с юридической точки зрения. Не отреагировала прокуратура и на факт грубого нарушения Замоскворецким судом права потерпевшего – музея им. Сахарова – представитель которого не был допущен судьей к участию в рассмотрении жалобы на постановление о возбуждении дела. Именно эти нарушения закона позволили прекратить уголовное преследование в отношении погромщиков и начать его в отношении устроителей выставки.

Атеистические, антирелигиозные и антицерковные высказывания также защищены Конституцией РФ и нормами международного права, как и религиозные. Высказывание атеистических и антирелигиозных взглядов имеет право на существование, и в светском государстве не может быть ограничено.

Фундаментальная для демократической российской государственности и сохраняющая юридическую силу Декларация прав и свобод человека и гражданина, принятая Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 года, в статье 14 гарантирует каждому свободу религиозной или атеистической деятельности. Согласно Декларации, каждый вправе свободно выбирать, иметь и распространять религиозные либо атеистические убеждения и действовать в соответствии с ними при условии соблюдения закона. Этот принцип соответствует закрепленным в Конституции РФ гарантиям свободы слова, совести и творчества, свободного распространения информации.

Законное ограничение антирелигиозной деятельности установлено Федеральным законом "О свободе совести и о религиозных объединениях", которым запрещаются "проведение публичных мероприятий, размещение текстов и изображений, оскорбляющих религиозные чувства граждан, вблизи объектов религиозного почитания". Иными словами, вдали от объектов религиозного почитания размещение изображений, которые могут показаться верующим оскорбительными, не возбраняется. Иное толкование неприемлемо для светского государства, противоречит конституционному признанию идеологического многообразия, и означало бы, по сути, введение цензуры, запрещенной в Российской Федерации. Кстати, с учетом этого должна применяться и соответствующая норма Кодекса РФ об административных правонарушениях, устанавливающая ответственность за оскорбление религиозных чувств граждан, поскольку содержание запрета, влекущего наложение взыскания, раскрыто в специальном (т.е. указанном выше) законе.

Полагаем, что введение ответственности фактически за т.н. богохульство является прямым противоречием европейским тенденциям и конвенционально защищаемым ценностям.

Так, в решении Европейского суда по правам человека по делу "Уингроу против Соединенного Королевства" говорится: "Применение законов о богохульстве становится все большей редкостью, а несколько государств недавно вовсе отменили их. В Соединенном Королевстве за последние семьдесят лет было возбуждено только два судебных преследования, связанных с богохульством. В пользу отмены законов о богохульстве были выдвинуты веские аргументы, например, что такие законы могут дискриминировать различные религии или вероучения или что правовые механизмы неадекватны тонкой материи веры или индивидуальных убеждений".

В решении по делу "Институт Отто-Премингер против Австрии" Европейский суд указал: "У тех, кто открыто выражает свою религиозную веру, независимо от принадлежности к религиозному большинству или меньшинству, нет разумных оснований ожидать, что они останутся вне критики. Они должны проявлять терпимость и мириться с тем, что другие отрицают их религиозные убеждения и даже распространяют учения, враждебные их вере".

Анализ обвинения, предъявленного подсудимым и поддерживаемого государственными обвинителями, свидетельствует о его полной юридической несостоятельности, что видно из следующего:

Неконкретность обвинения

Предъявленное обвинение должно быть конкретным как с фактической, так и с юридической сторон. Это требование к обвинению обусловлено правом обвиняемого знать, в чем он обвиняется (п.1 ч.4 ст.47 УПК РФ, ст.6 ЕКПЧ), это же требование закреплено в ст. 73 (где очерчивается предмет доказывания по делу), в п.4 ч.2 ст. 171 (описание преступления, в т.ч. всех обстоятельств, подлежащих доказыванию), в п.3 ч.1 ст.220 УПК РФ (требования к обвинительному заключению).

Пункт «а» части 3 статьи 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод требует детального информирования обвиняемого о характере и причине выдвинутого против него обвинения.

Эти требования к обвинению были нарушены в данном деле.

Подсудимым вменяется совершение 4 групп действий: возбуждение вражды по признакам национальности(1), отношения к религии(2), унижение достоинства группы лиц по признакам национальности(3), отношения к религии(4).

Однако в обвинительном заключении эти признаки преступления не раскрыты и не конкретизированы:

Так, в самом начале обвинительного заключения отмечено, что подсудимым вменяется вступление в сговор «… для совместной подготовки и проведения в Москве выставки, четкая концептуальная направленность которой состояла в публичном выражении в наглядно-демонстрационной форме унизительного и оскорбительного отношения к христианской религии в целом, а к православному христианству и Русской Православной Церкви а особенности, а также к религиозным символам православных верующих путем публичной демонстрации… специально отобранных экспонатов, возбуждающих вражду, а также унижающих достоинство лиц по признаку их отношения к христианской религии в целом и православному христианству и Русской Православной Церкви в особенности». При этом ни слова не сказано о возбуждении вражды по признаку национальности (1).

Таким

образом, в обвинительном заключении вообще не раскрыто в чем состоят действия подсудимых по возбуждению вражды по признаку национальности!

Из предъявленного обвинения неясно, в чем состоят действия подсудимых по унижению достоинства группы лиц по признакам национальности(3).

Эта неясность обусловлена следующим:

В науке существуют разные определения национальности. Закон же под национальностью имеет в виду некую этническую, биологическую, кровную общность, что когда-то соответствовало «пятому пункту» в паспорте: русский, чуваш, татарин, еврей и так далее. Так как же можно обвинять лицо в возбуждении вражды и унижении достоинства по признаку национальности, не указав, против какой национальной группы направлены действия виновных и кто является потерпевшим от преступления?

В обвинительном заключении отмечается, что: «выставка «унизила национальное достоинство большого числа верующих в связи с их принадлежностью к христианской религии, в особенности к православному христианству и Русской Православной Церкви».

Но ни у верующих христиан вообще, ни у православных, ни даже у прихожан Русской Православной Церкви нет и не может быть единого национального достоинства!

Православие (не говоря уже о христианстве в целом) является интернациональной религией, на которую даже у этнических русских нет монопольного права. Православие существовало за тысячу лет до крещения Руси, сегодня его исповедуют лица множества национальностей как в России, так и за рубежом, где Московская патриархия имеет многочисленные отделения и приходы.

Таким образом, в обвинительном заключении не указано на то, какое национальное достоинство (т.е. какой конкретно нации) было унижено в результате действий подсудимых.

В обвинительном заключении не указано по отношению к кому и у кого была возбуждения подсудимыми вражда по признакам национальности и отношения к религии (1,2). Эти элементы объективной стороны вменяемого подсудимой преступления предполагают как минимум две группы субъектов между которыми возникли вражда или ненависть.

Но даже оставшийся элемент объективной стороны преступления, вменяемого подсудимым - унижение достоинства группы лиц по признаку отношения к религии (4) – не конкретизирован также. Да, из обвинительного заключения следует, что экспонаты выставки унизили достоинство лиц по признаку их отношения к христианской религии в целом и православному христианству и Русской Православной Церкви в особенности.

Однако в обвинительном заключении не указано, каким конкретно способом было унижено достоинство лиц по признаку их отношения к религии.

Что унизило достоинство: сама выставка и (или) ее экспонаты?

Представляется, что «выставка-вообще» никогда не может быть орудием преступления и унижать чье либо достоинство. Не может быть преступлением организация или участие в «выставке-вообще». Выставка – это абстрактное понятие, оно может рассматривать только как совокупность конкретных работ!

На выставке было представлено около 40 экспонатов. Следствием для проведения оценки экспертам направлено 34 работы. Свое заключение о выставке в целом, ее концептуальной направленности эксперты дали, оценив содержание и смысл каждого произведения, о чем подробно говорится в представленном заключении. Иначе и быть не могло, ибо выставка состоит из отдельных экспонатов, представляет их совокупность.

В обвинительном заключении приводится лишь перечень работ, содержание которых, как можно предположить, имеет «криминальный характер». В чем же именно заключается этот самый криминал, то есть что конкретно в каждом экспонате разжигает вражду и/или унижает достоинство - в обвинительном заключении не говорится ни слова. Следует отметить, что на данную неконкретность обвинения абсолютно не влияет ссылка на то, что смысл ( или один из смыслов) экспонатов выявлен в заключении экспертов. Заключение экспертов – это лишь доказательство, оно не может содержать обвинение, выдвигаемое и формулируемое от имени государства, а не частных лиц (экспертов)! Заключение экспертов не может дополнять обвинение или восполнять его пробелы!

Неконкретизированное обвинение влечет вынесение только оправдательного приговора, поскольку суд «связан» положениями ст. 252 УПК РФ и не может расширить обвинение, предъявленное подсудимой. О недопустимости такого расширения обвинения говорится и в Постановлении Пленума ВС РФ «О судебном приговоре». Неконкретизированное обвинение исключает саму возможность доказывания виновности, поскольку оно не позволяет установить предмет доказывания по делу, предусмотренный ст. 73 УПК РФ.

Единственное, чем суд может восполнить неконкретность обвинения – предположениями, но обвинительный приговор не может быть основан на предположениях ( ч.4 ст. 302 УПК РФ).

Вменение подсудимым деяний, которые не были преступными в момент их совершения

В соответствии со ст. 9 УК РФ, преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время его совершения. Ст. 10 УК РФ гласит, что закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет.

Аналогичное положение сформулировано в ч. 1 ст. 7 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Как и ныне действующая, прежняя редакция статьи 282 УК РФ предусматривала ответственность за действия, направленные на унижение достоинства. Только с одной существенной разницей: национального достоинства. Ответственность за возбуждение религиозной вражды в прежней редакции была (есть и сейчас), за пропаганду исключительности либо неполноценности по признаку религиозной принадлежности была (сейчас уже нет). А вот за унижение достоинства по признаку отношения к религии ответственности не было.

Следовательно, обвинение в совершении действий, "направленных на унижение достоинства группы лиц по признаку их отношения к религии" не может быть предметом судебного разбирательства и тем более, не может быть признано доказанным в приговоре суда.

Фактическая несостоятельность обвинения

Преступление, предусмотренное статьей 282 УК РФ возможно только с прямым умыслом, т.е. действия должны быть совершены с прямым умыслом, направленным на наступление таких последствий как возбуждение вражды и унижение достоинства.

Государственное обвинение вслед за следователем даже не попыталось привести доказательства наличия такого умысла. С их точки зрения, Самодуров, Василовская и Михальчук понимали выставленные работы и их содержание только так, как понимают их эксперты, и никак иначе. Любое иное понимание содержания представленных на выставке экспонатов не принимается обвинением. Очевидно, что такой подход является необоснованным и незаконным.

Таким образом, уголовное преследование Самодурова Ю.В., Василовской Л.В., Михальчук А.А. является юридически необоснованным и в свете изложенных выше доводов должно повлечь вынесение только оправдательного приговора.

Вицин Сергей Ефимович - доктор юридических наук, профессор, эксперт Совета Европы.
Захаров Михаил Львович - доктор юридических наук, профессор, декан юридического факультета Университета Российской академии образования.
Зименкова Ольга Николаевна – профессор, президент Фонда «Центр защиты прав человека им. Э.М. Аметистова».
Игнатов Алексей Николаевич - доктор юридических наук, профессор Московского института экономики, политики и права, заслуженный деятель науки РФ.
Кикоть Виль Алексеевич – государственный советник юстиции 3 класса, профессор Московской государственной юридической академии.
Костанов Юрий Артемьевич – кандидат юридических наук, доцент, государственный советник юстиции 2 класса, член Совета федеральной палаты адвокатов, председатель Президиума московской коллегии адвокатов «Адвокатское партнерство».
Красиков Юрий Алексеевич – доктор юридических наук, заведующий кафедрой Московского института экономики, политики и права.
Куншина Людмила Владимировна – кандидат юридических наук, доцент Московской государственной юридической академии.
Миронов Владимир Иванович – доктор юридических наук, профессор, руководитель секции Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в РФ.
Паничева Анна Ильинична - кандидат юридических наук, доцент Московской государственной юридической академии.
Пашин Сергей Анатольевич - профессор Московского института экономики, политики и права, заслуженный юрист РФ.
Полякова Мара Федоровна - председатель Правления Независимого экспертно-правового совета, кандидат юридических наук, доцент.
Сокольский Олег Элеозарович - ст. советник юстиции, кандидат юридических наук, зав. кафедрой гражданского права РГУ им.И.М.Губкина.
Стецовский Юрий Исакович – доктор юридических наук, профессор, гл. научный сотрудник Академии адвокатуры.
Суворов Владимир Константинович, - кандидат юридических наук, адвокат московской коллегии адвокатов «Адвокатское партнерство».
Страшут Борис Александрович - доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки.
Тучкова Эльвира Галимовна - доктор юридических наук, профессор Московской государственной юридической академии.
Федотов Михаил Александрович - доктор юридических наук, профессор, руководитель кафедры ЮНЕСКО по интеллектуальной собственности при Институте международного права и экономики им. А.С. Грибоедова.

24 марта 2005 г.

наверх